naficus (naficus) wrote in ortho_book,
naficus
naficus
ortho_book

Categories:

Снова о "Небесном огне".

Новые подробности о нетленке матушки Олеси от _quidam.

<...>Олеся написала обо мне и об этом моем визите в своей последней книге, изданной сразу двумя издательствами общим тиражом в 60 тыс. экземпляров. Когда я прочитала этот текст, то была весьма обескуражена, поскольку нарисованная ею картина довольно-таки далека от действительности.
Единственное, что могло мне польстить, - в том же рассказе, кроме меня, фигурирует весьма уважаемая мною Зоя Крахмальникова (1929-2008; «диссидент и публицист»): обе мы должны были служить иллюстрацией к утверждению писательницы о том, что часто даже верующая интеллигенция недооценивает (или плохо оценивает) РПЦ и ее священников.

И все-таки для меня правда дороже всего, и я решила выразить свое отношение к написанному обо мне хотя бы в письме к Олесе Николаевой. Поскольку на этот раз у меня не было ни ее адреса, ни телефона, я отнесла письмо собственноручно в Лит. институт на кафедру, где, как мне сказали общие знакомые, она преподает. И там лицом к лицу столкнулась с Олесей. Я ее узнала, т.к. недавно видела по ТВ, а она меня – нет. Когда я назвалась женой Павла Проценко, она вроде бы обрадовалась, стала спрашивать о Павле и т.п. Но письмо при мне читать не стала, т.к. торопилась на заседание кафедры. Обменявшись вежливыми улыбками и номерами телефонов, мы расстались. К сожалению, в этот вечер у меня был такой момент, когда я вышла из дома, не взяв с собой мобильник. Именно в этот момент Олеся мне позвонила, о чем я узнала по записи в мобильнике. Больше она не пыталась со мной связаться. Мне тоже не хотелось ей звонить. Но здесь я хочу привести мое к ней письмо. Вот оно:

Уважаемая Олеся!

В начале этого лета редактор православного издательства, с которым я сотрудничаю, рассказал мне, что Вы упоминаете меня в своей новой книге «Небесный огонь». Спустя какое-то время мне удалось прочитать то, что Вы обо мне написали, и, честно говоря, это вызвало во мне весьма неприятные эмоции, так как почти все написанное Вами не соответствует действительности. Понятно, что у Вас была определенная концепция и под эту концепцию Вы подогнали описание той нашей единственной встречи, которая произошла осенью 1986 года и которую, я убеждена, Вы основательно подзабыли (эта версия мне нравится больше, чем «сознательная фальсификация»).

В рассказе «Зеница ока» (с. 161—162) я фигурирую как жена Павла Проценко (каковой и являюсь). Вы пишете, что я приехала в Москву «похлопотать об освобождении» арестованного мужа. На самом деле я вместе с двухлетней дочкой жила в Москве у друзей с мая 1986 года, после того как случилась Чернобыльская катастрофа. Павла же арестовали, когда нас с ним не было, в июне. Но это расхождение, разумеется, большого значения не имеет (возможно, эту информацию Вы тогда просто пропустили мимо ушей). Но дальше Вы пишете: «Я никак не могла уговорить ее пойти к священнику». А вот это уже неправда…

«Вроде бы человек церковный…» — пишете Вы обо мне. Действительно, приняв крещение в 1975 году, я регулярно посещала церковные службы и вообще старалась жить, следуя Христовым заповедям (именно следование им и привело, кстати, моего мужа за решетку, но сейчас речь не об этом). И когда я узнала об аресте, то первым делом обратилась ко всем знакомым священникам в Москве и Киеве (и не только) с просьбой молиться о нем (а что же еще они могли сделать?). Я даже послала телеграмму митрополиту Антонию Сурожскому с такой же просьбой. Среди прочих о Павле регулярно молилась дома и в церкви семья о. Александра Шаргунова, с которой я тогда дружила. Ну и, конечно, я сама каждое воскресенье подавала записки о его здравии, посещая московские храмы.

И никаких конкретных священников, к которым я должна была бы пойти, Вы мне не называли. Вы только сказали, что на моем месте, вместо того чтобы собирать подписи писателей в защиту Павла, Вы бы поехали «к старцам», при этом также не назвав никого конкретно. На что я ответила, что при всем желании я никуда не могу поехать, так как у меня на руках маленькая дочка.
А слова «продался органам» и «клейма негде ставить» — вообще не из моего лексикона. Хотя я знавала и священников, и архиереев, которые, мягко говоря, сотрудничали с органами или просто тряслись от страха, когда им предлагали вступиться за какого-нибудь узника совести, — и таковые встречались нередко.

Между прочим, в конце 86-го в нашей стране сложилась ситуация, когда к голосам творческой интеллигенции стали прислушиваться власти, и то, что за Павла вступились многие уважаемые писатели, сыграло свою роль – во всяком случае, его освободили одним из первых из длинного ряда тогдашних политзаключенных.

И наконец, самое главное, что я бы хотела Вам сказать: правда важнее любой концепции, а чтобы не погрешить против нее в нашем конкретном случае, Вы вполне могли связаться со мной или с Павлом для уточнения той давней ситуации, детали которой, возможно, стерлись из Вашей памяти.
И поверьте, мне очень неприятно, что 60 тысяч (общий тираж Вашей книги) читателей прочтут обо мне, что меня «никак нельзя было уговорить пойти к священнику».
Ирина Дьякова, сентябрь 2012
PS Сегодня прихожанка нашего храма подошла ко мне и сказала, что, прочитав в Вашей книге обо мне, не поверила написанному («т.к. знает меня», – сказала она), а следовательно, по ее словам, нельзя верить и остальному. Ну вот, судите сами... (23.09.2012)
http://users.livejournal.com/_quidam/5904.html#comments
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments